«Стена, да гнилая...»

Пещера «Махпела» — усыпальница праотцов. Здесь похоронены Адам и Ева, Авраам и Сара, Ицхак и Ривка, Яков и Лея.

С одним из ближайших друзей–единомышленников Авигдора Эскина Авраамом Шмулевичем мы встретились по моей просьбе Иерусалиме, и он ответил на несколько вопросов.

В основном, речь шла об израильской политической и судебной системе. О том, что израильско-палестинский конфликт — это яркое отражение внутриизраильских противоречий.

Сам Авраам — житель Хеврона — совершил алию в 80-х годах. В прошлом петербуржец, еврейский активист.

— Авраам, в Америке последнее время все чаще раздаются голоса, утверждающие, что в Израиле нарастает преследование инакомыслящих, что ситуация все больше и больше напоминает брежневские времена бывшего Советского Союза. Что Вы могли бы сказать по этому поводу?

— Сейчас, действительно, в Израиле есть политические заключенные такие как Авигдор Эскин, недавно вышедшая из заключения Татьяна Соскина, которая получила два года тюремного заключения за какую–то карикатуру.

— А еще кого–нибудь вы можете сразу вспомнить?

— Да, пожалуйста, сидят ребята по подозрению в том, что они кидали камни в арабскую машину, тогда как арабы кидают камни каждый день и это для них проходит безнаказанно.

Я расскажу вам о таком случае. В Хевроне жил один парень в прошлом десантник из России. Он рассказывал, как с друзьями поймал парня, кидавшего камни в проезжающие машины. Что они с ним сделали? Они его отпустили... Бедный, голодный парень. Они его покормили и отпустили. И что вы думаете? Через несколько часов его снова поймали, он снова кидал камни...

В уголовном кодексе есть специальная статья «Создание на дорогах опасной ситуации угрожающей жизни». В Америке за преступление подобного рода максимальный срок наказания — 28 лет тюрьмы. В Израиле — около 10 лет.

«Наказание» за такое преступление по отношению к арабам — после задержания их отпускают. В самом худшем случае берут «залог». Это означает, что если в течение года его снова задержат за бросание камней, то не возвратят 500 шекелей ($125). В то время как к евреям закон применяется не только по всей строгости, а вплоть до беззакония. Например, в той же самой тюрьме, где отбывает заключение Авигдор Эскин, сидит парнишка Хаим Перельман. Он провел там уже несколько месяцев по подозрению в том, что во время похорон рабби Биньямина Кахане принимал участие в разгроме лотка с фруктами... Именно по подозрению он сидит уже несколько месяцев. Еще ничего не доказано, суда не было и, возможно, не будет, потому что следствие не может ничего доказать. У них есть только подозрение.

Совершенно определенная дискриминация. Все думают, что Израиль — еврейское государство. Но реальность такова, что Израиль — одно из очень немногих государств, в которых есть официальная дискриминация евреев.

Например, на территориях, освобожденных в 1967 году — Иудеи и Самарии — действует военная администрация. Это значит, в частности, что человек, который совершает там земельную сделку или покупку имущества, должен сделку утвердить у военных властей. Так вот, если еврей покупает дом у араба, то это никогда не утверждается. Есть масса домов в Хервоне, которые принадлежали арабам, евреи купили эти дома, заплатили деньги, а военная администрация, правительство не разрешает туда вселяться. Мы пытались демонстративно войти в такого рода дома. Нас задержали военные, а потом меня судили за «незаконное проникновение». Просудили сколько–то часов общественных работ. Если этнический русский, который приехал, как и я, из России и женился на арабке, он спокойно может купить дом у араба и вселиться туда. Никто не будет ему препятствовать. Это и есть дискриминация. Сейчас практически все такие дома переданы Арафату, который этих сделок не признает.

В том же Хевроне есть принадлежащая евреям недвижимость, но которой владеют арабы. Произошло это так. На протяжении тысячелетий в Хевроне была еврейская община. В 1929 году арабы устроили погром и эту общину уничтожили. Было убито около 70 человек и около 300 ранено. Они захватили дома убитых евреев и живут там по сей день. Есть люди, у которых сохранились документы указывающие на то, что их предки 70 лет назад владели этой недвижимостью, но там сейчас живут арабы и ничего нельзя сделать и израильское правительство признает этот факт. Есть такое выражение на иврите гам рацахта, гам ярашта — убил и наследуешь.

Мы требуем, чтобы были возвращены деньги из Швейцарии, из Германии..., а что происходит в Израиле? Никто об этом не говорит. Когда были переданы земли Арафату, то часть имущества и часть земли принадлежали евреям — это была их личная собственность — оказались на его территории. Никто на уровне правительства не говорит о том, чтобы была хотя бы какая–то компенсация со стороны наших «союзников по миру». Строго говоря, правительство реализует антисемитский режим. В мире всего несколько стран: Саудовская Аравия, Иордания, Израиль, где официально существует дискриминация евреев.

В Израиле ведется активнейшая арабская пропаганда, на которую никто не обращает внимания. Авигдор Эскин рассказывает, что сидит там вместе с уголовники–арабами, и те с утра до вечера смотрят телевизор. Какие программы? Передачи всех арабских стран, передачи Палестинской Автономии, передачи «Хамаса», передачи «Хисбаллы...» Эти уголовники учатся как убивать евреев, как готовить взрывчатые вещества, как совершать теракты, и почему делать это так «благородно и возвышенно». Т.е. они учатся, учатся и учатся.

В первые же дни заключения с Авигдором провел беседу тюремный ответственный за безопасность. Это была профилактическая беседа, суть которой сводилась к тому, что этот ответственный беспокоится, не будет ли Авигдор вести в тюрьме пропаганду. Авигдор ответил:

— Какая пропаганда? Мои уголовники–сокамерники смотрят с утра до вечера телепередачи о том как уничтожать евреев, а потом выходят...

— Ты знаешь, я об этом не подумал, — ответил незадачливый страж порядка.

Государство не обращает внимания на интенсивную арабскую пропаганду. Израиль катастрофически проигрывает информационную войну не только перед лицом мирового сообщества, но и в своим государстве. Вся израильская журналистская братия придерживается крайне левых, проарабских взглядов. Приведу один пример. Подруга Игаля Амира, совершившего покушение на Рабина, сейчас осуждена за недоносительство! Такое было лишь в сталинские времена в СССР. Но я даже не об этом. Один левый израильский журналист еще до суда сделал с ней интервью, и оно было опубликовано в одной из наших центральный газет. После этой публикации другой тоже левый журналист в своей статье смешал с грязью коллегу за то, что тот предоставил ей возможность высказаться в прессе: «Вы бы еще дали возможность высказаться Игалю Амиру...», — писал он с негодованием.

Другой аспект — незаконное строительство, которое ведется арабами. Большая часть трагических дорожных происшествий свершалась и свершается на участках дорог, проходящих через арабские населенные пункты. Израильское правительство эту проблему попыталось решить «мирным путем». Были построены объездные дороги. Арабы сразу же стали, безо всяких разрешений, возводить дома по обочинам дорог на высотах, которые контролируют эти дороги. Правительство ничего не делает. В то же время стоит еврею построить несчастный караванчик без разрешения, сразу прибывает армия и разрушает его. В Шамроне, одном из поселений в Самарии, живут несколько человек из России, они построили на окраине поселения русскую баньку с сауной... Что вы думаете? Армия эту баню разрушила, хотя никто, естественно, в ней не жил! А арабы строят огромные крепкие дома на стратегических высотах. Посмотрите на любой арабский город в Хевроне, вокруг Шхема или в секторе Газа. Все высоты, которые контролируют еврейские поселения застроены домами с мощными стенами. Практически это ДОТы. Все это происходит в зоне, которая находится под контролем Израиля. Правительство ничего по этому поводу не делает.

— Как вы думаете, может Шарон что–то изменить в такой ситуации?

— Думаю, что дело тут не в личности, а в политической системе Израиля, которая совершенно неадекватна сложившимся реалиям. То, что у нас называют демократией — это какая–то дикая смесь английских законов, турецких законов, того, что наши юристы почему–то называют еврейским правом, хотя оно к иудаизму не имеет никакого отношения.

Вообще либерально–демократическая система, которая сформировалась в мире после Второй мировой войны в значительной степени исчерпала себя. Понятие демократии нуждается в новом осмыслении. Даже в благополучной Америке современная юридическая система — это не то же самое, что было в той же Америке 50 лет назад...

Тем более это характерно для Израиля. Настало время ревизии демократии, как понятия. Израильская политическая система совершенно прогнила, она совершенно не отражает интересов населения. Люди, которые стоят у власти: правящая элита вместе с судебной системой и средствами массовой информации, совершенно оторваны от народа, от реальности.

Их можно сравнить с поздней советской бюрократией. Это слой общества, который варится сам в себе. Человек, который не придерживается крайне левые, не просто левых по израильским понятиям, а крайне левых, экстремистки левых взглядов, просто не может иметь никаких шансов быть назначенным судьей или прокурором. Они независимы ни от кого. Судей назначает специальная комиссия, которая из них же и состоит. В Израиле произошел тихий государственный переворот, потому что Верховный суд — БАГАЦ — под руководством нынешнего председателя Аарона Барака, присвоил себе полномочия, которые ставят его над Кнессетом, над правительством. И он может отменить любой закон утвержденный Кнессетом, как несоответствующий непонятно чему. Конституции у нас нет. Законы Торы для них не имеют никакого значения, даже декларация независимости, где Израиль определен как еврейское и демократическое государство, для них не имеет никакого значения. От еврейского практически ничего не осталось. Верховный суд ведет четкую линию на превращение Израиля в государство его граждан, ликвидацию еврейского характера государства и обратиться уже некуда...

Тоже самое в отношении средств массовой информации. Человек, который не придерживается крайних левых взглядов не то, что не может попасть на работу на телевидение или в какие–то газеты или журналы. Он не может попасть на экран телевидения или в центральные газеты. Неуклонно исполняется неписанное правило: человек национальных, правых взглядов, который появляется на экране ТВ или в газете должен быть жлобом, который не может связать двух–трех слов или быть каким–то мужланом. Интеллектуальный человек, которому есть что сказать, физически не имеет возможности там появиться. Его туда не пустят. Мы делали несколько попыток. Подготовили несколько статей — никакой возможности выйти к широкой аудитории.

Даже русская пресса, совершенно новая в Израиле, заражена этой болезнью. Совершенно невозможно создать новую газету. Точнее, газету вы создать можете, но существует только две компании на весь Израиль, которые занимаются распространением газет и журналов, и у них есть договор с Гистадрутом (израильским профсоюзом) и они могут на вполне законных основаниях, к чему–либо придравшись, отказать в распространении. То же самое с рекламой. На неугодную газету накладывается херем, вето. Крупные фирмы не дают рекламу. Если будут давать, то у них будут неприятности, поскольку в стране почти все зависит от государства.

Настроения журналистов хорошо иллюстрирует такой факт. Еще при Рабине было сделана попытка выслать несколько сот активистов Хамаса — такая административная мера. Их, действительно, выслали, потом вернули через пару месяцев... Когда их только собирались высылать, израильская организация по защите прав человека обратилась в Верховный суд с иском и этих бандитов задержали на границе на несколько дней. Был проведен опрос среди всего населения — 93% было за их высылку. Опрос среди журналистов — тоже 93% против высылки.

Все газеты контролируются крупным бизнесам и служат именно рупором, а не является коммерческим предприятием.

Так же как в современной России. И Гусинский, и Березовский неоднократно говорили, что это не бизнес, а политика. Так и у нас: главное не прибыль, а контроль над общественным мнением.

В Израиле сейчас нет свободного телевидения. Существует только два канала — оба государственные, — которые имеют право передавать новости. Никакой конкуренции нет. Даже интернет пытаются сдерживать. Например, в Израиле до сих пор нет быстрого интернета, который существует уже во всем мире.

Существует масса фирм, готовых взять на себя внедрение этой современного средства коммуникации. Правительство не дает.

— Несколько лет назад группа компьютерных специалистов из России покинула Иран. Власти Ирана решили, что это зло и отменили у себя в стране компьютеры.

— У нас до этого дело не дойдет, я надеюсь, но Интернет искусственно ограничивается. Сейчас у нас это единственное неподконтрольное средство массовой информации. Все остальные под контролем.

— На всем этом диком фоне выборы показали, что люди совершенно переориентировались в своих взглядах. Чем Вы это объясняете?

— Да, несмотря на все усилия левых — 25% разрыв. Это общий разрыв в пользу Шарона с учетом арабских голосов, которые были отданы Бараку. К сожалению, наша социально–политическая система — государственный аппарат, СМИ и т.п. — не даст правительству делать то, за что так безусловно высказалось израильское большинство.

— Та же бывшая советская система? В книге Авигдора ШАБАК — это же в чистом виде советское КГБ.

— Да. К сожалению это так. Мы создаем общественное движение под условным названием «Беад Арцейну» — За Родину, которая ставит своей целью изменение политической системы. Посмотрим что получится.

— Есть партия «Ямин Исраэль», которая стоит на тех же позициях. Они провели очень глубокий анализ ситуации, возникшей в Израиле.

— Президент этой партии Пол Эйдельберг — это очень известный в Америке политолог, но и Израиле на иврите его не публикуют. Потом они придерживаются очень академического стиля. Невероятно трудно такие вещи донести до народа. Но действовать надо немного по другому. Впрочем, они делают то что могут, эта сторона тоже нужна.

— Но что можно сделать в такой ситуации? Перед вами как–будто непробиваемая стена?

— Совершенно верно, как когда–то сказал Ленин в российском полицейском участке: «Стена, да гнилая, ткни и развалится». У нас с Вами ведь есть опыт борьбы с советской властью.

— Я помню, когда я репатриировался в Израиль, то меня кто–то спросил: «Вы пострадали от советской власти?» «Советская власть пострадала от меня больше», — ответил я тогда. Но вернемся к нашей теме. При мирной ситуации система управления в Израиле еще как–то справлялась со своими задачами, при стрессовой ситуации она продемонстрировала свою полную неадекватность. Наиболее ярко это видно на судьбе Барака. Ведь это бравый офицер, генерал, но все эти «двадцать восьмые серьезные предупреждения», которые мы объявляем в очередной «последний раз...» При Шароне происходит тоже самое. Ливанцы стали демонстративно отводить воду на севере. Это, в принципе, повод для начала силовых действий. Что же сказал наш главнокомандующий? «Нужно еще раз оценить обстановку...» Арабы действуют, а они оценивают обстановку. И уже Шарон как бы пошел на попятную. Раньше он говорил, что «никаких переговоров с террористами», а недавно он заявил, что появляется надежда и сделаны первые шаги, которые показывают, что Арафат намерен бороться с террором...

— Но ведь Ариэль Шарон всегда был воином...

— Да, но ведь надо учитывать, что наша парламентская система мочалила его в течение 20 лет, со времен Ливанской войны. Никаких пока нет признаков, что он хочет что–то реально сделать.

— Да, Нетанеягу просто либерал. Слава Б–гу, что его не избрали. Это был бы кошмар.

— В религиозной среде все больше и больше говорят о времени Машиаха, о том, что до его прихода осталось, возможно, всего несколько лет. Что Вы думаете по этому поводу.

— Машиах — не средство решения проблемы, Машиах — результат решения проблемы. Он не спустится на парашюте с неба. Если он придет в современный Израиль, его просто арестуют по закону о пропаганде войны и расизма. Хотя сейчас Кнессет принял закон, об освобождении, при хорошем поведении, после половины заключения. Я надеюсь, что Вы понимаете мой юмор.

Такой закон, действительно, принят, но при этом Верховный суд сделал к нему такую поправку–определение, что нужно не только учитывать поведение заключенного, но и воспитательный эффект, который произведет на общество освобождение заключенного.

Раньше всегда при таких политических делах служба безопасности требовала, чтобы не освобождали евреев, подавала на апелляцию (никогда такое требование не было выдвинуто службой безопасности по отношению к арабам), но им, как правило, отказывали, потому что служба безопасности не могли опереться на какой–либо закон: все правила соблюдены и человек подлежит освобождению. Теперь же у них появилось законное основание противостоять освобожденную политзаключенных, в частности, Авигдора.

Кстати вот еще пример дискриминации. Тот же Школьник. Он был арестован и проговорен к пожизненному заключению за убийство связанного террориста. На суде он говорил, что не разобрался, выстрелил, потому что не видел, что тот связан.

Другая трагедия — Барух Гольдштейн, которого арабы сначала обезоружили, а потом убили, точнее растерзали в клочья. Полиции известны имена убийц, но, несмотря на заявление вдовы Гольштейна, полиция отказалась даже возбудить уголовное дело против этих арабов. Это же явная дискриминация. Если вы судите Школьника, то судите и убийц Гольштейна, которого ударили огнетушителем по голове, и он упал без сознания, и толпа накинулась на него.

— Семья В. Нуржица подала в суд на Арафата. Как Вы думаете есть ли шанс у них выиграть это дело?

— Конечно нет. Нет у них никакого шанса. Арафат должен миллионы долларов всем службам, телефонным и электрическим компаниям. Пора понять, что судебная система здесь совершенно необъективна и играет против нас. Просто не нужно попадать к ней в руки. Как выразился Авигдор в одной из своих статей — это «криво суд». То же самое было и в Советском Союзе.

— Откуда силы возьмутся, если все так схвачено...

— Мы уже говорили с Вами, что, во–первых, «стена, да гнилая». В худшем случае это будет гибель государства. Уже сейчас все движется к развалу. То же самое, что произошло в России. В лучшем случае, и мы надеемся на тот же интернет, на средства массовой информации, на помощь из–за границы мирового еврейства, на те же светлые еврейские головы, которые все–таки поймут, что делать и начнут действовать, иначе страна обречена.

Если мы не взлетим, нам обрежут души — есть такое изречение по этому поводу. Так и происходит. Если наше движение «Беад Арцейну» не поднимется, то альтернативы просто нет. Мы надеемся, что станем центром кристаллизации людей, которые понимают кризисность ситуации и мы надеемся на международное еврейство.

Я думаю, что среди евреев в России, в Америке много людей, которые понимают ситуацию. Сказано в Талмуде, что заключенный не может сам себя освободить, нужно на кого–то опереться во вне. Я думаю, что евреи, которые живут вне Израиля, но которым по тем или иным причинам небезразлична судьба государства, смогут оказать значительное влияние на судьбу Израиля. Надо понимать, что если Израиль, не дай Б–г, перестанет существовать, то... Мы видели какая волна антисемитизма прокатилась по всему миру, кроме России, кстати, и Украины, где не было ни одного инцидента. А если начнется что–либо более серьезное, чем интифада Аль Акса...

Сейчас евреи, скажем, в Америке, пользуются уважением, делают деньги... Но все это может рассыпаться в один миг. Мы надеемся, уж не говоря о каких–то национальных идеалах, просто на инстинкт самосохранения, который должен подсказать, что сохранение государства Израиль эквивалентно физическому выживанию мирового еврейства. Конечно необходима финансовая помощь, политическая поддержка...

— Разрешите поблагодарить Вас, Авраам, за исключительно интересное, хоть и не очень оптимистичное, интервью.

Вы можете рассчитывать на, хоть и скромную, но искреннюю, помощь нашего журнала. Всего вам наилучшего.